Неточные совпадения
«Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли?» — «Около двух лет». —
«
На ком?» — «
На Лариной». — «Татьяне!»
«Ты ей знаком?» — «Я им сосед». —
«О, так пойдем же».
Князь подходит
К своей жене и ей подводит
Родню и друга своего.
Княгиня
смотрит на него…
И что ей душу ни смутило,
Как сильно ни была она
Удивлена, поражена,
Но ей ничто не изменило:
В ней сохранился тот же тон,
Был так же тих ее поклон.
— Женщина, — произнес
князь, подступая несколько ближе и
смотря прямо в глаза Чичикову, — женщина, которая подписывала по вашей диктовке завещание, схвачена и станет с вами
на очную ставку.
— Прошу пана оказать услугу! — произнес жид, — вот
князь приехал из чужого края, хочет
посмотреть на козаков. Он еще сроду не видел, что это за народ козаки.
— Да, вот вам кажется! А как она в самом деле влюбится, а он столько же думает жениться, как я?… Ох! не
смотрели бы мои глаза!.. «Ах, спиритизм, ах, Ницца, ах,
на бале»… — И
князь, воображая, что он представляет жену, приседал
на каждом слове. — А вот, как сделаем несчастье Катеньки, как она в самом деле заберет в голову…
Вронский
посмотрел с удивлением
на князя своими твердыми глазами и, чуть-улыбнувшись, тотчас же заговорил с графиней Нордстон о предстоящем
на будущей неделе большом бале.
Сановник поддержал свое достоинство как нельзя лучше: покачивая головой назад, будто кланяясь, он выговорил несколько одобрительных слов, из которых каждое начиналось буквою а,произнесенною протяжно и в нос; с негодованием, доходившим до голода,
посмотрел на бороду
князя Козельского и подал разоренному штатскому генералу с заводом и дочерью указательный палец левой руки.
Сядем, братья,
на лихих коней
Да
посмотрим синего мы Дону!»
Вспала
князю эта мысль
на ум —
Искусить неведомого края,
И сказал он, полон ратных дум,
Знаменьем небес пренебрегая:
«Копие хочу я преломить
В половецком поле незнакомом,
С вами, братья, голову сложить
Либо Дону зачерпнуть шеломом...
Но в Аяне, по молодости лет его, не завелось гостиницы, и потому путешественники, походив по берегу, купив что надобно, возвращаются обыкновенно спать
на корабль. Я
посмотрел в недоумении
на барона Крюднера, он
на Афанасья, Афанасий
на Тимофея, потом поглядели
на князя Оболенского, тот
на Тихменева, а этот
на кучера Ивана Григорьева, которого
князь Оболенский привез с собою
на фрегате «Диана», кругом Америки.
Задумались головотяпы: надул курицын сын рукосуй! Сказывал, нет этого
князя глупее — ан он умный! Однако воротились домой и опять стали сами собой устраиваться. Под дождем онучи сушили,
на сосну Москву
смотреть лазили. И все нет как нет порядку, да и полно. Тогда надоумил всех Пётра Комар.
В то время когда Маслова, измученная длинным переходом, подходила с своими конвойными к зданию окружного суда, тот самый племянник ее воспитательниц,
князь Дмитрий Иванович Нехлюдов, который соблазнил ее, лежал еще
на своей высокой, пружинной с пуховым тюфяком, смятой постели и, расстегнув ворот голландской чистой ночной рубашки с заутюженными складочками
на груди, курил папиросу. Он остановившимися глазами
смотрел перед собой и думал о том, что предстоит ему нынче сделать и что было вчера.
Бабушка с княгиней пила кофе, Райский
смотрел на комнаты,
на портреты,
на мебель и
на весело глядевшую в комнаты из сада зелень; видел расчищенную дорожку, везде чистоту, чопорность, порядок: слушал, как во всех комнатах попеременно пробили с полдюжины столовых, стенных, бронзовых и малахитовых часов; рассматривал портрет косого
князя, в красной ленте, самой княгини, с белой розой в волосах, с румянцем, живыми глазами, и сравнивал с оригиналом.
— Ишь, и Залёжев тут! — пробормотал Рогожин,
смотря на них с торжествующею и даже как бы злобною улыбкой, и вдруг оборотился к
князю: —
Князь, не известно мне, за что я тебя полюбил.
И Лебедев быстро исчез из комнаты.
Князь посмотрел в удивлении
на девушку,
на мальчика и
на лежавшего
на диване; все они смеялись. Засмеялся и
князь.
— До свидания,
князь, и я ухожу, — сказала Аделаида. Она крепко пожала руку
князю, приветливо и ласково улыбнулась ему и вышла.
На Ганю она не
посмотрела.
— Нет, Аглая, нет, я не плачу, —
посмотрел на нее
князь.
Князь ласково
посмотрел на Колю, который, конечно, затем и зашел, чтобы поскорей поговорить про гигантскую мысль.
— Осел? Это странно, — заметила генеральша. — А впрочем, ничего нет странного, иная из нас в осла еще влюбится, — заметила она, гневливо
посмотрев на смеявшихся девиц. — Это еще в мифологии было. Продолжайте,
князь.
— Да дай же я хоть обниму тебя
на прощанье, странный ты человек! — вскричал
князь, с нежным упреком
смотря на него, и хотел его обнять. Но Парфен едва только поднял свои руки, как тотчас же опять опустил их. Он не решался; он отвертывался, чтобы не глядеть
на князя. Он не хотел его обнимать.
Ипполит
смотрел на смеющихся гостей.
Князь заметил, что зубы его стучат, как в самом сильном ознобе.
На этот раз
князь до того удивился, что и сам замолчал и тоже
смотрел на него, выпучив глаза и ни слова не говоря.
Когда
князь замолчал, все
на него
смотрели весело, даже и Аглая, но особенно Лизавета Прокофьевна.
Князь что-то пробормотал, сконфузясь, и вскочил со стула; но Аглая тотчас же села подле него, уселся опять и он. Она вдруг, но внимательно его осмотрела, потом
посмотрела в окно, как бы безо всякой мысли, потом опять
на него. «Может быть, ей хочется засмеяться, — подумалось
князю. — Но нет, ведь она бы тогда засмеялась».
Князь сел
на стул и стал со страхом
смотреть на него.
— Это очень хорошо, что вы вежливы, и я замечаю, что вы вовсе не такой… чудак, каким вас изволили отрекомендовать. Пойдемте. Садитесь вот здесь, напротив меня, — хлопотала она, усаживая
князя, когда пришли в столовую, — я хочу
на вас
смотреть. Александра, Аделаида, потчуйте
князя. Не правда ли, что он вовсе не такой… больной? Может, и салфетку не надо… Вам,
князь, подвязывали салфетку за кушаньем?
— Это не так надо понимать, — тихо и как бы нехотя ответил
князь, продолжая
смотреть в одну точку
на полу и не подымая глаз, — надо так, чтоб и вы согласились принять от него прощение.
— Если я тогда, — обратилась она к
князю, серьезно и даже грустно
смотря на него, — если я тогда и прочла вам про «бедного рыцаря», то этим хоть и хотела… похвалить вас заодно, но тут же хотела и заклеймить вас за поведение ваше и показать вам, что я всё знаю…
— Гм, я полагал напротив. Собственно, и разговор-то зашел вчера между нами всё по поводу этой… странной статьи в «Архиве». Я заметил ее нелепость, и так как я сам был личным свидетелем… вы улыбаетесь,
князь, вы
смотрите на мое лицо?
— Что вы
на меня так
смотрите,
князь? — сказала она вдруг, прерывая веселый разговор и смех с окружающими. — Я вас боюсь; мне все кажется, что вы хотите протянуть вашу руку и дотронуться до моего лица пальцем, чтоб его пощупать. Не правда ли, Евгений Павлыч, он так
смотрит?
Все с некоторым удивлением
смотрели на нее, и почти все —
князь Щ., сестры, мать — с неприятным чувством
смотрели на эту новую приготовлявшуюся шалость, во всяком случае несколько далеко зашедшую.
Чрез десять минут
князь сидел подле Настасьи Филипповны, не отрываясь
смотрел на нее и гладил ее по головке и по лицу обеими руками, как малое дитя.
Почти всё общество, — туземцы, дачники, приезжающие
на музыку, — все принялись рассказывать одну и ту же историю,
на тысячу разных вариаций, о том, как один
князь, произведя скандал в честном и известном доме и отказавшись от девицы из этого дома, уже невесты своей, увлекся известною лореткой, порвал все прежние связи и, несмотря ни
на что, несмотря
на угрозы, несмотря
на всеобщее негодование публики, намеревается обвенчаться
на днях с опозоренною женщиной, здесь же в Павловске, открыто, публично, подняв голову и
смотря всем прямо в глаза.
— Да чего же, говорите скорей, — допрашивал
князь с нетерпением,
смотря на таинственные кривляния Лебедева.
Князь с удивлением
посмотрел на Лебедева.
Что хотел сказать Рогожин, конечно, никто не понял, но слова его произвели довольно странное впечатление
на всех: всякого тронула краешком какая-то одна, общая мысль.
На Ипполита же слова эти произвели впечатление ужасное: он так задрожал, что
князь протянул было руку, чтобы поддержать его, и он наверно бы вскрикнул, если бы видимо не оборвался вдруг его голос. Целую минуту он не мог выговорить слова и, тяжело дыша, все
смотрел на Рогожина. Наконец, задыхаясь и с чрезвычайным усилием, выговорил...
— Ого! — вскричал генерал,
смотря на образчик каллиграфии, представленный
князем, — да ведь это пропись! Да и пропись-то редкая! Посмотри-ка, Ганя, каков талант!
— Господа, берегитесь! — крикнул Коля, тоже схватив Ипполита за руку, — вы только
на него
посмотрите!
Князь!
Князь, да что же вы!
Князь быстро повернулся и
посмотрел на обоих. В лице Гани было настоящее отчаяние; казалось, он выговорил эти слова как-то не думая, сломя голову. Аглая
смотрела на него несколько секунд совершенно с тем же самым спокойным удивлением, как давеча
на князя, и, казалось, это спокойное удивление ее, это недоумение, как бы от полного непонимания того, что ей говорят, было в эту минуту для Гани ужаснее самого сильнейшего презрения.
Генерал, Иван Федорович Епанчин, стоял посреди своего кабинета и с чрезвычайным любопытством
смотрел на входящего
князя, даже шагнул к нему два шага.
Князь подошел и отрекомендовался.
Вы, кажется, ничему не удивляетесь,
князь, — прибавил он, недоверчиво
смотря на спокойное лицо
князя, — ничему не удивляться, говорят, есть признак большого ума; по-моему, это в равной же мере могло бы служить и признаком большой глупости…
Дверь отворил сам Парфен Семеныч; увидев
князя, он до того побледнел и остолбенел
на месте, что некоторое время похож был
на каменного истукана,
смотря своим неподвижным и испуганным взглядом и скривив рот в какую-то в высшей степени недоумевающую улыбку, — точно в посещении
князя он находил что-то невозможное и почти чудесное.
Князь заметил, что Аглая вдруг вышла из своего места и подошла к столу. Он не смел
на нее
посмотреть, но он чувствовал всем существом, что в это мгновение она
на него
смотрит и, может быть,
смотрит грозно, что в черных глазах ее непременно негодование, и лицо вспыхнуло.
— Как! Вы сами всё это сочинили? — спросил
князь, с любопытством
смотря на Бурдовского. — Да быть же не может!
— Что вы
на меня так
смотрите? — спросил он
князя.
Князь странно
посмотрел на Лебедева.
Сестры
на нетерпеливые расспросы мамаши отвечали очень подробно, и, во-первых, что «ровно ничего, кажется, без нее не случилось», что
князь приходил, что Аглая долго к нему не выходила, с полчаса, потом вышла, и, как вышла, тотчас же предложила
князю играть в шахматы; что в шахматы
князь и ступить не умеет, и Аглая его тотчас же победила; стала очень весела и ужасно стыдила
князя за его неуменье, ужасно смеялась над ним, так что
на князя жалко стало
смотреть.
— Нет! — так же быстро и испуганно выговорил
князь,
смотря на Рогожина.
Иван Федорович Епанчин, например, ничего не знавший и не понимавший в этом «новом деле», даже вознегодовал,
смотря на такую юность, и наверно как-нибудь протестовал бы, если бы не остановила его странная для него горячность его супруги к партикулярным интересам
князя.
Он действительно плакал три дня, пока
князь оставался тогда в Петербурге, но в эти три дня он успел и возненавидеть
князя за то, что тот
смотрел на него слишком уж сострадательно, тогда как факт, что он возвратил такие деньги, «не всякий решился бы сделать».
Келлер и Бурдовский, во фраках и в перчатках,
смотрели очень прилично; только Келлер всё еще смущал немного
князя и своих доверителей некоторыми откровенными наклонностями к битве и
смотрел на зевак, собиравшихся около дома, очень враждебно.
Тема завязавшегося разговора, казалось, была не многим по сердцу; разговор, как можно было догадаться, начался из-за нетерпеливого спора и, конечно, всем бы хотелось переменить сюжет, но Евгений Павлович, казалось, тем больше упорствовал и не
смотрел на впечатление; приход
князя как будто возбудил его еще более. Лизавета Прокофьевна хмурилась, хотя и не всё понимала. Аглая, сидевшая в стороне, почти в углу, не уходила, слушала и упорно молчала.